Десятый вал Айвазовского

Пожар в Москве. 1812 г.
Кристиан Иоганн Олдендорп. «Пожар в Москве». Холст, масло. 1810-е гг.

«Это была драма огненного моря и волн, пылающего неба и облаков; горы красного бьющегося пламени, подобные громадным морским волнам, сминали друг друга и возносились к небесам огня, а затем опускались вниз к океану пламени. О, это было самое величественное, самое грандиозное и самое ужасающее зрелище, когда-либо виденное миром!» [1].

Пожар Москвы. 1812 г.
А. Смирнов. «Пожар Москвы». Холст, масло. 1810-е гг.

Так, находясь в изгнании на острове Святой Елены, опальный Наполеон Бонапарт, окруженный тревожными волнами Атлантики, вспоминал о свирепых волнах огненного океана, поглотивших Москву в сентябре 1812 года.

Наполеон в горящей Москве
Альбрехт Адам. «Наполеон в горящей Москве». Холст, масло. 1840 г.

Волны трагического пожара, определившего исход военной кампании французского императора, а возможно и весь дальнейший ход европейской истории, еще долго бежали вперед, будоража душу русского человека. Не нашлось такого твердого сердца, которого не обожгли бы пылающие гребни этих волн. Не обошли они стороной и кисть Ивана Айвазовского, обрушив свой огненный десятый вал на холст художника-мариниста.

Пожар Москвы в 1812 году
И. Айвазовский. «Пожар Москвы в 1812 году». Холст, масло. 1851 г.

Уникальный пейзаж мастера, изобразившего бушующее огненное море над златоглавой Москвой, занял достойное место в одном ряду с его многочисленными полотнами, пропитанными природной силой и разрушительной красотой морской стихии.

*****

Едва средь печальных картин человечества
Найдется подобная острая грань,
Пронзившая каждое сердце Отечества,
Огню заплатившего горькую дань.

В тот день роковой пламень страшного зарева
Клубы черной гари взметнул над Москвой;
Тонули дома в жерле красного марева,
Горели мосты в пелене дымовой.

Огонь широко вспыхнул волнами яркими,
Зловещие гребни вздымались во мглу
И снова спускались объятьями жаркими,
С обугленных кровель срывая золу.

Сгорали кресты над чернеющим золотом,
Трещал колоколен беспомощный зов,
И рушились своды под огненным молотом
На жалкие ризы святых образов.

Сжимались от жара резные наличники,
Убранство дворцов исповедовал дым,
И скорбно Кремлевские башни-опричники
Посыпали головы пеплом седым.

Смешались все улицы тлевшими срубами,
Рассыпались груды живых кирпичей,
Земля обнажилась бессчётными трубами
Огнем обескровленных русских печей.

С колен не припав к чужеземному знамени,
На вызов врага непокорно в ответ
Москва словно феникс развеялась в пламени,
Чтоб вновь возродиться из пепла на свет.

Чело не покрыл вожделенною славою,
К себе ожидавший послов, Бонапарт:
В пожаре дотла над мечтой златоглавою
Сгорел его гордый имперский азарт.

(В. Кудрин-Ситников. 2016 г.)

Для подготовки публикации использованы следующие материалы:
[1] Barry Edward O’Meara. Napoleon in exile; or, A voice from St. Helena. The opinions and reflections of Napoleon on the most important events in his life and government, in his own words. / London, 1822.

Поделиться с друзьями: