Семь слонов Москвы

Когда москвичи впервые увидели слона?

Скорее всего, вы никогда не задумывались об этом, не правда ли? Только попробуйте представить какое впечатление могли бы произвести эти большие, красивые, знакомые нам с детства животные на городских жителей. И когда вообще они могли появиться в Москве? Об этом нам поведают знаменитые лубочные картинки и не только…

Первые упоминания о московском слоне можно найти в письменных свидетельствах немца Генриха фон Штадена – опричника Ивана Грозного. В рукописи его сочинений, найденной в государственном архиве Ганновера в конце XIX века, изложено следующее: «Великому князю был подарен слон вместе с арабом, который за этим слоном ухаживал. Этот араб получал в Москве большие деньги. Это подметили русские бражники, т.е. беспутные люди, пропойцы, которые в тайных корчмах в кости играют и из-за денег тайно убили жену араба. Этот-то араб был оклеветан и оговорен русскими вместе со своим слоном, будто бы чума, о которой в Москве никогда не думали, произошла от араба и его слона. Тогда араба с его слоном сослали в немилости в посад…». Слон этот был подарен персидским шахом Тахмаспом I – потенциальным политическим союзником Ивана Грозного в его противостоянии с Османской империей.

Второй слон любезно посетил Москву уже в 1688 (7196) году, о чем свидетельствует надпись на народной лубочной картинке:

Лубочная картинка сильный зверь слон
Лубочная картинка. «Сильный зверь слон земли персидской. Приведен в Москву 13 августа 1688 года».

Судя по всему, прибытие слона к царскому двору приходится на времена суровой борьбы за власть между славными семействами Милославских в лице Ивана V и Нарышкиных в лице молодого Петра I. Кому же предназначался сей слон доподлинно неизвестно.

Торжественное шествие третьего слона, путешествовавшего в составе свиты персидского посла, и прибывшего в Москву в 1713 году «со зверьми и птицами», выразительнейшим образом описывает старообрядческий писатель петровской эпохи Андрей Денисов в своем небольшом сочинении «Повесть риторическая о срете в Mocкве слона персидскаго». Текст данного редчайшего послания, приправленный яркой художественной выразительностью старинного народного языка, представляется весьма любопытным: «и увидься чудо не во океанском, но в Московском народном мори, не бывалое зрителище—превелий слон зверь, всадникаправяща его на шеи имея, при нем на нем узрети его, аки врабия; высоту бо зверя сего глаголют и видится быти аршина с полпята, имея нози длиною с человека толсты яко бревно, толстотелесен, недолог повысоте, безшерстен, великоглав, черновиден, горбоспинен, задопокляп, ступанием медведоподобен, от верхния губы имея (нарещи) нос или губа или хобот, яко рукав платна висящ до земли, им же яко рукою брашно и питье приимет, и согнув в уста своя отдает. От верхних зубов два зуба велики вне торчатъ сюду и сюду, уши имея велики, яко заслоны печныя, рожки малы, подобны агнчим, хвост подобен воловьему; седчи арап имеет в руце не узду, но железное орудие согбенное, его же остротою за главу емля, удерживает и управляет …». Слон тот, отправленный персидским шахом Хусейном I, предназначался Петру Алексеевичу Романову.

Лубочная картинка персидский слон
Лубочная картинка. «Персидский слон» (из собрания Д. Ровинского, 1881 год).

О четвертом слоне упоминает русский историк Иван Снегирев, раскрывая значимость лубочного искусства, как средства массовой информации и формы народной журналистики. В качестве примера автор описывает изображение слона, приведённого 1737 г. от Шаха Персидского в Москву, перед повальною горячкой и Троицким пожаром. Слон тот был ничем иным, как очередным подарком персидского владыки Надир-шаха Афшара, преподнесенным в 1737 году императрице Анне Иоанновне, дочери Ивана V, упомянутого выше.

Следы пребывания пятого слона мы обнаруживаем спустя шесть десятилетий и вновь на красочном московском лубке. Этот слон был приведенъ в Москву в 1796 году накануне кончины российской императрицы Екатерины II.

Лубочная картинка слон
Лубочная картинка. «Сильный зверь слон земли персидской» (из собрания Д. Ровинского, 1881 год).

О грустной истории шестого слона нам рассказал Владимир Гиляровский:
«Как-то, еще в крепостные времена, на Лубянской площади появился деревянный балаган с немудрящим зверинцем и огромным слоном, который и привлекал главным образом публику. Вдруг по весне слон взбесился, вырвал из стены бревна, к которым был прикован цепями, и начал разметывать балаган, победоносно трубя и нагоняя страх на окружившие площадь толпы народа. Слон, раздраженный криками толпы, старался вырваться, но его удерживали бревна, к которым он был прикован и которые застревали в обломках балагана. Слон уже успел сбить одно бревно и ринулся на толпу, но к этому времени полиция привела роту солдат, которая несколькими залпами убила великана. Теперь на этом месте стоит Политехнический музей».

Ну и, наконец, седьмой слон стал всем хорошо известным, прогуливаясь напоказ по городским улицам на страницах известной басни Ивана Андреевича Крылова, став собирательным образом своих больших удивительных собратьев.

Лубочная картинка Слон и Моська
Лубочная картинка. «Слон и Моська» (издание Е. Яковлева, 1857).

Такова краткая история диковинных слонов, посещавших не менее диковинную для них Москву, далекую от родной пустынной Персии.

Поделиться с друзьями: